Рассеянно рассматривая на свет стакан, лейтенант вполуха слушал треп англичанина. Тот казался бодрым, веселым и незамороченным. Складывалось впечатление, что они торчат не в оккупированной Франции, а где-нибудь в семейном кабаке на окраине свободного Лондона, наслаждаясь жизнью и обществом. Складывалось вчатление, что Хикокс или не был на войне, или не участовал в серьезных военных действиях на передовой. И, наконец, складывалось впечатление, что у того не все в порядке с чувством самосохранения. Как и у всей английской разведки.
- Потрясающе, Хикокс. И сколько завершенных операций на счету у этой актрисы? Судя по всему, это ее дебют. Обалдеть. И мы говорим об этом с таким спокойствием, как будто вопрос идет о житейских мелочах максимум.
Грохнув стаканом об стол, лейтенант встал и подошел к окну, чтобы сквозь грязное от копоти стекло выглянуть на ночную улицу. На одной из крыш показалась знакомая фигура, и Альдо развернулся спиной к окну: условный знак на тему того, что все в порядке.
- Я просто до крови из носа счастлив слышать о том, что Фенек справляется о том, не сдох ли я еще. Обойдется. Война пока не закончена, и я пока не собрал всю жатву с нацистских голов. А на счет сюрпризов я перестану переживать тогда, когда этот «Ритц» сгорит к дьяволу вместе со толпой мрази, которая набьется в него.
Усмехнувшись, Рейн снова занял свое место. Видеть, как сквозь маску вежливости выбешивается англичанин, немало его доставляло. Но разыгрывать дворцовые манеры лейтенант не собирался: он был солдатом, а не штабным <...>.
- Не бойся, один на премьеру ты не пойдешь. Прикроем.
Чиркнула спичка, и Альдо с наслаждением затянулся, рассматривая через пока легкую дымную завесу Хикокса. - У меня есть двое парней, которые составят вам с актрисой компанию, - выговаривать длинную зуболомательную немецкую фамилию Рейн не собирался, да и забыл уже. - Если что, не только языком потрепят, но и наведут нужного шороху. Профессионалы, как и все мы, - уж к кому, а к своим «Ублюдкам» американец относился почти с отеческим чувством. Команда набиралась по жесткому отбору, в том числе идейному. И каждый состоящий в ней, был готов порвать любого фашиста, как огурцы с молоком нутро. Физическая сила была не при чем: дело стояло за личной инициативой и ненавистью.
- Капрал Вильгельм Викки и сержант Хуго Штиглиц. Последний в представлении не нуждается, полагаю, если ты читаешь газеты и слушаешь радио. Впрочем, наш переводчик тоже не лыком шит, и очень хороший боец. Тебе с женщиной останется только раздавать реверансы, вести светские беседы и под шумок делать свое дело. Это будут бомбы и расстрел всех высших чинов партии. Осталось узнать, кто там будет присутствовать и остальные подробности, вроде плана кинотеатра.
Альдо Рейн