Комедия положений «Paris, je t'aime»
Стартовал шестой эпизод À bon chat, bon rat - Хорошему коту – хорошую крысу.
Доктор Мартен знакомится с наследницей миллионов мадам Постик и задумывается о рокировке невест.
Ève Lecours пишет:
- Ах, это вы, мэтр Мартен? - Эви оторвалась от чтения, подняла голову и окинула взглядом новоиспеченного жениха мадам Постик, - Добрый день.
Девушка поправила легкую шаль, накинутую на плечи, и проворно спрятала за стопкой книг какой-то легкомысленный любовный роман, которым она прикрывала лежавшую на ее коленях Библию. Дело в том, что еще третьего дня, мадам Постик застала свою родственницу за чтением религиозной литературы и, сделав на лице страдальческое выражение, посоветовала Эви думать о вещах более приземленных. И тут же всучила девушке целую стопку книг, от одних названий которых, у неискушенной мадемуазель Лекур, краснели кончики ушей.
Но доктор, кажется, не разделял большинства взглядов своей невесты. Поэтому Эви решила, что Библия в этом случае куда более уместна.
- Если вы ищете мадам Постик, то она, кажется, была у себя в кабинете, - мадемуазель Лекур все еще надеялась, что мэтр Мартен просто ошибся дверью и направлялся явно не на встречу с ней.
Pierre Martin пишет:
- Мадемуазель Лекур! – доктор прищурился и поклонился, разглядывая сидящую в кресле девушку, - это именно я. И разыскивал я именно вас.
Надо сказать, что при ближайшем рассмотрении племянница мадам Постик произвела на мэтра Мартена весьма… выгодное впечатление. Если можно так выразиться. Да и как же иначе - стройная девушка, с шелковистыми волосами, обрамляющими нежные персиковые скулы, глазами олененка и так изысканно подчеркивающей округлость коленей Библией обладала еще одним приятным во всех смыслах свойством – она была потенциально богата. Пьер вынужден был признать, что, в отличие от престарелой невесты и ее «луксорской» компаньонки, мадемуазель Эва прекрасно гармонировала со Святым Писанием, тишиной библиотеки, пыльными фолиантами, тихими семейными вечерами (и никаких скачек!), ранними завтраками с круассанами, камамбером, сливочным маслом и абрикосовым повидлом… Вспомнив негодующий возглас Лили – «Мой дорогой Пьер, завтракать в девять утра – это кощунство и насилие над организмом!», доктор благодарно помянул монастырское воспитание, где юные особы вставали с первым лучом солнца…
Слегка порозовев, мэтр Мартен также вынужден был признать, что каштановая головка Эви Лекур не менее прекрасно гармонировала бы с брюссельским кружевом наволочек в спальне мэтра Мартена.
